Автобус-морг… Вот тебе и отпуск. Отдохнул, отвлёкся от работы, от бесконечных выстрелов, захватов, крови, необходимости просчитывать, выполнять, терпеть, принимать на себя… Устал. И, пожалуйста – сюрприз тебе, Сеня: из огня да в полымя. В Зону тебя, милого, определила судьба-злодейка. С двумя террористами и десятком перепуганных пассажиров, и делай – что хочешь! Нет, он может уйти сам. Он может выбраться - и сил, и умений хватит. Добыть себе оружие, забрать харч… Небольшой марш – бросок – и на Гомельщине. Сколько они успели проехать за этот несчастный час? Ну, двадцать километров. Ну, пусть тридцать. Где тут по лесу разгонишься-то! Три, пусть четыре часа хорошего марша. И – на родине… Там можно вызвать помощь, найти транспорт, людей… Дать координаты. Даже пусть так: поехать вместе с ними. Указать дорогу, помочь эвакуировать остальных…

Мысль захватывала. Тело болело, ныли искусанные руки, жгло разодранную голень – и очень хотелось поддаться, сделать именно так. Но он знал, что ничего из этого не выйдет. Да, для него не представляло труда выбраться. Физически он мог это сделать. В любой момент… Но… Но Арсений знал и другое. Он не может бросить этих людей. Нет у них этих четырёх часов. Не доживут они до помощи. Когда вернутся твари? Через час? Два? Через десять минут? Сколько их будет? То-то. А они вернутся…

- Никуда я не пойду. Не надо, Арсений… Пети нет, мне теперь торопится некуда. Вы лучше помощь приведите, хорошо? А ты, девочка – иди. Тебе нечего тут оставаться… Иди.

Дарья Михайловна дышала тяжело, искусанные руки лежали на груди, как будто успокаивая взбесившееся сердце. Страшную рану на груди кое-как перевязали, но кровь не останавливалась. Да, куда тут идти… Если вот теперь в больницу – так ещё может быть… Только где она, больница эта?

Диана рыдала в голос. Оцепеневшая от пережитого Женька жалась к матери… За окном серело. Нестерпимо хотелось в туалет…